— Но ты же не сломаешься, — огрызнулся я, — Черный Макс.

Он вскочил с постели и пригвоздил меня к стене с такой скоростью, что я и не заметил, как он это сделал. Лицо его было совершенно бесстрастно, вырезано из скалы, лицо человека, могущего убить не моргнув глазом, лицо человека, делавшего это столько раз в своей жизни, что и припомнить трудно.

Он очень медленно, голосом, похожим на остро отточенную бритву, приставленную к горлу, сказал:

— Там, внизу, у них есть комнатушка, которую они называют Клеткой. Я бы описал тебе ее, но, боюсь, ты просто не поймешь, что к чему. Так вот, меня там держали в течение трех недель, а я, как видишь, вышел. Три недели в могиле, а я вышел даже из-под земли.

Он отпустил меня и, развернувшись, с вытянутыми руками, как ребенок, улыбнулся — и словно солнце пробилось через бесконечный дождь.

— Да, парень, ты бы видел их рожи в тот момент!

— Но как? — поразился я. — Как это вам удалось?!

Он предложил мне еще сигарету.

— Просто следует быть крепким, как Гибралтарская скала. Уверенным в себе настолько, чтобы тебя ничто не смогло взволновать.

— А как стать таким?

Он откинулся на спинку кровати, положив голову на согнутую в локте руку.

— Еще студентом в Гарварде я немного занимался дзюдо. После войны, в оккупационных войсках в Японии, продолжил занятия — только для того, чтобы провести время. После этого я узнал каратэ, а затем смертельное искусство айкидо. Теперь у меня черный пояс по обеим этим дисциплинам.

Сказано это было спокойно, в качестве констатации факта, без похвальбы или напускной гордости в голосе.

— А затем произошла забавная вещь, — продолжил генерал. — Меня отвели к дзенскому монаху восьмидесяти или девяноста лет. Человек, отведший меня к нему, имел черный пояс в дзюдо. В последовавшей демонстрации старик спокойно сидел скрестив ноги, а дзюдоист атаковал его со спины.