Что-то холодное коснулось моей щеки — ветерок. Послышался всплеск, и, повернувшись вправо, я увидел, как что-то задвигалось в кустах.

Регулярные армейские части Северного Вьетнама носили хаки, но вьетконговцев можно было узнать по коническим соломенным шляпам и черным пижамообразным одеждам. Большинство носило старые ружья Браунинга или винтовки М-I, которыми вооружали американские войска во второй мировой войне.

Но тот, который выступил из кустов в пятнадцати футах справа от меня, был вооружен иначе. На груди у этого вьетконговца висел новехонький АК-47, лучший из поставляемых Китаем. На мой взгляд, это лучший автомат во всем мире.

Небольшого росточка, как все они, коренастый пейзанин, вызванный сюда прямо с рисового поля. Он промок до нитки, и с полей его соломенной шляпы стекала вода. Черная куртка была простегана.

Я осторожно сделал несколько шагов назад. Крестьянин ничего не сказал, не пошевелился, просто стоял стоймя со своим «Калашниковым». И все. Сделав полоборота влево, я обнаружил его близнеца, перегораживающего пути к отступлению.

Ну, если я сошел с ума, то для этого мне потребовалось довольно много времени. Но наконец я скрючился, издал полный ужаса вой, соскочил с тропы в кусты и попал по колено в воду и туман.

Дикий лебедь встревоженно замахал крыльями в нескольких футах от меня, и я, повторно закричав, закрыл лицо руками. Но не остановился, а, выскочив из кустов поблизости к заросшей травой дамбе, побежал к морю.

Добравшись до каменной стены, я привалился к ней и стал вслушиваться, не гонятся ли за мной. Где-то позади, в болотах, птицы снимались с воды, потревоженные чьим-то появлением. Этого было достаточно: я перескочил через дамбу, упал на белый песок пляжа и рванулся что было сил, спасая свою жизнь...

Когда я ворвался в коттедж, Шейла все еще стояла перед мольбертом. Я с трудом смог дотащиться до кресла и не сел, а рухнул в него. В то же мгновение Шейла очутилась на коленях возле меня.